В крупнейших медицинских вузах страны остаются незаполненные бюджетные места, хотя отечественному здравоохранению остро не хватает специалистов. Молодёжь не идёт в медицину, и попытки решить проблему принуждением не работают. Возникает вопрос: не останемся ли мы без врачей? В Госдуме признали ошибку.
Отечественному здравоохранению всё сложнее закрывать кадровые вакансии. Показательный сигнал поступил из крупнейших медвузов страны: сотни бюджетных мест в ординатуре остаются свободными, а дополнительный набор продлён до конца августа. Речь идёт в том числе о Первом МГМУ имени Сеченова, РНИМУ имени Пирогова, РМАНПО и ФМБЦ имени Бурназяна.
Проблема особенно заметна на фоне попыток государства привлечь молодых специалистов в регионы. Однако одними обещаниями подъёмных и разговорами о призвании кадровый дефицит не решить. Как отмечает обозреватель Царьграда Владимир Головашин, система фактически предлагает выпускникам сначала согласиться на ограничения, а уже потом рассчитывать на нормальные условия работы.
Одна из претензий касается зарплатной статистики. Формально доходы врачей должны соответствовать установленным государством ориентирам. Но средний показатель по отрасли может выглядеть значительно лучше реального положения рядового специалиста. По словам Головашина, в расчёты попадают и зарплаты руководителей медучреждений, которые существенно выше доходов обычных врачей.
Именно на эту проблему обращал внимание председатель Госдумы Вячеслав Володин. По приведённой Головашиным оценке, средняя зарплата в статистике оказывается «средней температурой по больнице», поскольку в неё входят доходы главврачей. В результате формальный показатель благополучия может существовать одновременно с ситуацией, когда обычному доктору приходится работать на несколько ставок.
Но проблема не только в деньгах. Молодёжь не идёт в медицину ещё и потому, что видит перспективу профессиональной жизни в условиях высокой нагрузки, дефицита кадров и зависимости от конкретного работодателя.
Отдельный вопрос — программа «Земский доктор». Она действительно позволяет получить серьёзные выплаты за переезд в сельскую местность, однако закрепить специалистов там надолго оказалось значительно сложнее. Головашин приводит данные, согласно которым часть участников досрочно расторгает договоры, а после завершения обязательного срока остаются единицы.
Теперь государство пытается усилить механизм закрепления выпускников законодательно. Обязательное наставничество и условия работы в государственных учреждениях должны помочь закрыть вакансии, однако возникает обратный эффект: если молодому специалисту предлагают не привлекательную карьеру, а обязательства и возможные финансовые последствия за отказ, это способно ещё сильнее снизить интерес к профессии.
«Хочешь, чтобы человек что-то сделал, — создай условия», — пишет Головашин, формулируя главный принцип решения кадровой проблемы. По его мнению, молодому врачу нужны не только деньги за переезд, но и нормальное жильё, современное оборудование, возможность профессионального роста и понятные перспективы.
В этом смысле пустующие места в ординатуре становятся гораздо более серьёзным сигналом, чем просто статистика приёмной кампании. Если медицинское образование перестаёт восприниматься молодёжью как привлекательный профессиональный путь, кадровый дефицит будет воспроизводиться из года в год.
Головашин считает, что попытка решить проблему исключительно запретами и принуждением способна привести к обратному результату. Выпускника можно обязать отработать определённый срок, но нельзя заставить его полюбить профессию, остаться в регионе и строить там долгосрочную карьеру.
Поэтому вопрос о том, останемся ли мы без врачей, уже нельзя считать риторическим. Если молодёжь не идёт в медицину добровольно, государству придётся разобраться, почему сама профессия перестала выглядеть для неё привлекательной.
И здесь признание проблемы в Госдуме может стать только первым шагом: ошибку нужно не замаскировать новой системой обязательств, а исправить условия, из-за которых будущие врачи выбирают другие направления.